Рецензии. Гамлет
Не смотрел других экранизаций, не читал оригинал (даже в переводе Пастернака откровенно тяжеловато читается), но тем легче писать о самом фильме. Чувствуя себя одним из персонажей 'бойцовского клуба', участвовавшим в многократном хоровом выкрикивании одной фразы, не удержусь от того, чтобы сказать, что Смоктуновский отлично сыграл. Его игра - один из двух факторов наличия меня, пропахшего поп-корном, у экрана на протяжении всего метража этого черно-белого фильма; второй фактор - (видимо, дело опять во многом в актерской игре) приятная речь героев. Дело даже не в том, что прямое зачитывание рифмованного текста в указанном переводе делается с таким выражением, что уже минуты с пятнадцатой не выглядит наигранным и неестественным (по сравнению с ощущениями, возникающими при прочтении пьесы), а в том, что слушать фильм интересно именно по киношным меркам. Можно сказать, что постановка фильма вообще выглядит мощно, в меру пафосно и даже остроумно, но при этом крайне органично. Музыкальное сопровождение, декорации, съемка и т.д. - всё передаёт общее настроение. Как расставлены смысловые акценты, уверенно сказать не могу, по крайней мере, для этого нужно внимательно прочесть Шекспира (и постараться понять); по просмотренному могу сказать, что, почти всё общее настроение фильма держится на истории главного героя, находящегося в глубокой печали после смерти отца. Одержимость местью явно уведена на второй план и мелькает ближе к концу, и то не особо выделяясь на фоне беспробудной печали гг. Печаль в чуть ли не сверхвиде подминает под себя все чувства, давая им выход только в виде редких эмоциональных всплесков. Если в книжном варианте было иначе - учтите. В своём (некорректно выражусь, за что извиняюсь) жанре, на мой взгляд, фильм выполнен на 9,5 из 10 Моя оценка как фильму вообще: 8 из 10
В этом фильме есть все: гениальная, разобранная на цитаты, пьеса Шекспира, блестящая работа режиссера (Григория Козинцева) и изумительный актёрский состав. История начинается с того, как на экранах показывают принца Гамлета. У него есть замок, любимая женщина, богатство, власть, слуги и вроде бы его жизнь не отягощают никакие заботы. Но после смерти короля (отца Гамлета) жизнь уже не кажется ему такой простой и безоблачной. Его мать через 2 месяца после похорон отца выходит замуж за его дядю, который, как выяснилось впоследствии, отравил своего брата из-за жажды власти. Гамлет понимает, что в мире царит порок, подлость и бесчестие. Осознаёт, что дальше все будет становиться только хуже. И из-за своего решительного нрава не может просто смотреть на всё происходящее, грезит о мести... Фильм заканчивается таким же кадром, каким и начинался, что свидетельствует о закольцованности происходящего. Мир не изменится, а навсегда останется таким. А эта история - лишь вырванный кусок времени, наиболее ярко олицетворяющий проблему испорченности и эгоизма всех людей. 'Каким ничтожным, плоским и тупым мне кажется весь свет в своих стремлениях. И всё осквернено, как в цветнике, поросшим сплошь бурьяном'. Фильм такой же мрачный, стихийный, как и сам Гамлет. Все эмоции на экране доведены до гротеска. Смоктуновский отлично сыграл каждую в отдельности и весь, законченный образ Гамлета. Если злость – то неудержимая. Грусть – беспросветная. Решимость – непоколебимая. Стиль фильма полностью соответствует характеру главного героя. В образе, которого мы, наряду с вышеописанными чувствами, видим бессилие противостоять целому миру. Декорации и музыка на высоте. Весь фильм зрителя сопровождает отличная операторская работа: размеренная, четкая, проработанная до мельчайших деталей, свойственная только советскому кинематографу. Наверное по тому, что режиссеры того времени просто не видели зарубежных картин и имели собственный неповторимый стиль съёмок. Лучшая, на мой взгляд, экранизация Шекспировской пьесы.
'Но вечно, вечно плещет море бед. В него мы стрелы мечем - в сито просо, Отсеивая призрачный ответ От вычурного этого вопроса'. В. Высоцкий, 'Мой Гамлет' Трагедия принца Датского из всех Шекспировских пьес представляется мне лучшей... и самой загадочной. В ней есть некая таинственная сила, позволяющая 'Гамлету' представать все в новом обличье, попадая в руки тем или иным творцам. Недосказанность образов и идей порождает все новые трактовки. Однозначности нет - есть искренность и поэтическая острота чувств. В пьесе хватает переменных, чтобы, подставляя значения, получить множество трактовок. Был ли безумен Гамлет? Любил ли Офелию? Знала ли Гертруда об убийстве? Любила ли Клавдия? Что за отношения у Гамлета с Горацио? Почему он так жесток к Розенкранцу и Гильденстерну? Таких вопросов несколько десятков. Идеальная пьеса для переосмысления. Фильм Козинцева представляет Гамлета человеком, пребывающим, скорее всего, в глубокой депрессии. Той, что называют большой, клинической, что является психическим расстройством, но которую сложно назвать безумием. Ясность ума у него сохранна. Смоктуновский создал Гамлета не столько одержимого местью, сколько страдающего от черной тоски, причину которой он сам не понимает... Призрак направил его помыслы на месть, и принц поверил, что месть может успокоить его надломленную душу. Человек чувствительный, утонченный, но недобрый и подозрительный, Гамлет губит всех вокруг себя, считая (из-за депрессии), что жизнь ужасна и только страх смерти удерживает всех от самоубийства. Он не верит в любовь, в радость... уличает во лжи всех, кто считает иначе. Гамлет эгоцентрист и мотивы других людей ему в голову не приходит рассматривать. Он обречен с первых кадров, о чем говорит неумолимое море, коптящий факел, музыка Шостаковича. В фильме вообще потрясающе выдержано настроение, стилистика. В каждой сцене - обреченность, все зритель видит таким, как видит Гамлет - суровым, трагичным, безнадежным и несколько искусственным. Даже радость королевы в день свадьбы, даже радость Горацио от встречи с другом-принцем - все мимолетно, все сминается и отбрасывается. Свет, который исходит от Офелии становится призрачным и пугающим в ее тихом сумасшествии - и меркнет. Жаль, Горацио не так ярок, как мог бы быть, его в большинстве постановок и так убирают в тень, видимо, не очень понимая, зачем нужен образ друга принца. Здесь нет одного ключевого диалога, по пьесе Горацио собирается допить яд из кубка, чтобы умереть вместе с Гамлетом, не в силах отпустить его в страну мертвых одного, но тот запрещает ему. Такие чувства к принцу со стороны друга не позволили бы показать его одиночество. Гамлет - один, он - черный силуэт на светлом фоне двух женщин, любящей матери и влюбленной девушки. Офелия - хрусталь. Хрупка и телом, и сознанием - она и бьется легко. Гертруда - парча, она роскошна, мягка, ей не хватает твердости, стальной опоры... Этот фильм - один из эталонных. 10 из 10
С первых кадров Козинцев задает тему фильма: море, бьющиеся о берег волны, звон колокола и тень, разделяющая экран на две части: светлую и черную. Люди крутящие колесо, бесконечно ходящие по кругу… И тут же контраст со свободным морем - заключенная в колодец вода, окруженная бетонными стенами замка, стоящая на месте. Эта черно-белая экранизация гораздо богаче цветных лент, она наполнена миллионом разнообразных оттенков. Режиссер живописно растягивает эти оттенки от «белого» к «черному», от добра к злу и наоборот. Тени и темные стороны людей ходят по фильму также свободно как дворяне и короли, они неотъемлемая часть человеческой природы, тайных страстей и вытесненных желаний, потенциальных угроз. Они готовы стать главными героями и первыми планами личности. Подобно воде заключенной в колодце, Гамлет скован королевским обязанностями и властью, которую он принять не может, но и не может действовать решительно, ведь убить короля совсем не значит, что мир изменится и станет прекрасным. От чувства неизбежности произведение становится более трагичным. Козинцев передал душевную борьбу Гамлета с помощью холодных стен замка и пылающего огня, той страсти и переживаний, которые мы разделяем с героем во время просмотра. Выдрессированная как собачка Офелия, чувства и движения которой полностью подчинены требованиям системы власти, не оставляет места для любви. Ее появление в фильме сопровождается почти механической музыкой, а она послушно, как кукла исполняет танец, заученный с детства. Рядом мы видим настоящую дрессированную собаку. Ее разум также подчинен воле отца и «прогнившего дворянского» общества. Козинцев гениально показал, единственный способ освобождения Офелии от «оков»: буквально сдергивает она с себя мешающие движениям и дыханию костюмы и сама выходит за «все грани доступного». Появление Тени отца Гамлета на фоне свободной стихии, это вырвавшаяся из заточения свобода мысли, истина, которая открывается Гамлету не то через сон не то через видение призрака. Возвышаясь в мыслях, доходя до истины, Гамлет поднимается все выше по лестницам, все ближе к небу и морю, к свободе. Тема подъемов, инсайтов Гамлета очень точно выражена режиссером - работа камеры, размещения актеров в кадре, постепенное восхождение Гамлета вверх (в прямом и переносном смыслах). Продвигаясь в своих рассуждениях, открывая новые возможности, Гамлет Козинцева мечется по замку, то выходя из тени, то открывая новые двери, то добираясь до свободного моря. Козинцеву часто удается отвлекать зрителей от текста самого Шекспира, он дает читать зрителям свой собственный текст, думать надо новыми вопросами. Перенося героя Шекспира на новый смысл: свободы мысли в советском государстве. Две птицы свободная чайка – пролетающая над замком и канарейка в клетке представляют нам не только образ мысли Гамлета и Офелии, а еще и образ мысли двух типов людей, ограниченных правилами и традициями, и способных думать и порхать независимо. За свободу мысли герои Козинцева платят жизнью, но даже смерть Офелии кажется наполненной смыслом, она окунается в воду, без своих повседневных оков и общественных правил, она вылетает из своей клетки, хотя она и не в силах осознать до конца всего того, что происходит. Гамлет Козинцева умирает на свободе, на заднем плане океан и скалы, Гамлет сам выходит из стен «прогнившего» замка. Хотя финальный кадр фильма почти возвращает нас к началу, ведь всего несколько секунд мы наслаждаемся красотой и независимостью океана, вольностью его стихии, но через мгновение над океаном снова возникает тень замка…Возможно начиная новую вечную историю. 10 из 10
Пересматривая в который раз отечественную постановку и сравнивая с экранизациями 1948, 1990, 1996 и 2001, вынужден признать, что «наш» Гамлет всё-таки лучший. Во всяком случае, один из лучших. По совокупности факторов: декораций и костюмов, музыкального оформления, операторской работы, режиссуры, актёрского состава и их воплощения, баланса текста и визуального ряда, текста и драматургии... Но и самого Гамлета, сыгранного Смоктуновским, пусть и опираясь на каноническое воплощение Лоуренса Оливье, по праву можно назвать одним из лучших: самым глубоким, самым прочувствованным, самым рефлексирующим и сомневающимся. Самым думающим, интеллигентным и интеллектуальным, если хотите. Гамлетом эпохи Оттепели: пережившим боль и утрату, пору больших чаяний и горькое прозрение, что надеждам так и не суждено сбыться. Даже возраст Смоктуновского, давно перешедшего порог «юношеских исканий», не диссонирует. Скорей воспринимается также условно и схематично, как условная Средневековая Дания у самого Шекспира, как очередные условные рамки, ограниченные пространством сцены, призванные лишь пробудить фантазию и активное творческое участие зрителя. С условностью, надо сказать, у всех интерпретаторов, включая самого классика, полный раздрай: и с возрастом, и с эпохой, и с исторической достоверностью, и с конкретными нестыковками в сюжете. Так у Козинцева костюмы отсылают к эпохе Возрождения, а рустикальные интерьеры замка – чистое Средневековье. Брана, и вовсе, перенёс действие в Викторианскую Англию, а Альмерейда в современный Нью-Йорк. Лишь в постановке Дзеффирелли костюмы и декорации заслуженно взяли два Оскара за максимальную проработанность и соответствие эпохе. Кстати о возрасте. Сравнительный анализ ключевых экранизаций (включая Стоппардовскую) даёт нам такой возрастной расклад: самыми молодыми Гамлетами стали Иен Гленн (29) и Итан Хоук (30 лет). Далее идут Мэл Гибсон (34) и Кеннет Брана (36), за ними Дэвид Теннант (38) и Смоктуновский (39). Самым возрастным Гамлетом оказался Лоуренс Оливье в свои 41 год, когда впору говорить уже не о «страданиях юного Вертера», а о кризисе среднего возраста. Да, Смоктуновский не молод... Но ведь и Шекспировскому Гамлету к 30, что ближе к зрелости, нежели к бесшабашным студенческим годам. Поэтому особого возрастного контраста у Смоктуновского не чувствуется. Вслед за Оливье Смоктуновский создает образ отрешённого, погружённого в себя, глубоко переживающего человека. Человека уже познавшего жизнь, но так и не успевшего понять самого себя: своего места и предназначения, своих целей. Даже подкинутая воспалённым воображением мысль об отмщении теряется в ворохе более глубоких и неразрешимых экзистенциальных переживаний. Смоктуновский показывает их точно и очень тонко. Порой слишком тонко. Только ближе к середине действия актёр начинает заметно манерничать и срываться, словно предвосхищая собственную самопародию в «Берегись автомобиля». Но подобную эмоциональную игру можно объяснить поступательным раскрытием образа героя: постепенно слетающего с катушек принца на фоне смерти любимого отца, «предательства» матери, неоднозначности своих чувств к Офелии, навязчивых галлюцинаций, подозрений в убийстве и раскрытого заговора против себя. Плюс находящегося под грузом собственной вины за прочие смерти. Вдобавок вынужденного симулировать безумие, будучи самому находясь на грани психического здоровья, глубоко запутавшегося в чувствах, своих действиях и сомнениях относительно жизни как таковой. Спорность «главного» монолога, вынесенного за кадр, если и не раскрывает актёрского мастерства, вполне вписывается в условный, формализованный мир пьесы. Да и разговор вслух с самим собой, при здравом рассмотрении, уже не выглядит симуляцией безумия. Сам же монолог, давно ставший заезженным жупелом, возможно, не является краеугольным в произведении. Таким, по которому, как по эталонному метру, можно оценивать актёрскую игру. Несомненно, все последующие экранизации в разной степени опирались на классическую постановку Оливье. Её влияние у Козинцева также заметно. Те же закадровые монологи, ракурсы, сама внешность Гамлета, нарочитая контрастность кадра. Но у Козинцева всё перечисленное выкристаллизовано до абсолюта: шикарные панорамные планы, шикарные диагональные ракурсы и перспектива, максимально контрастное чёрно-белое решение без полутонов… Отдельно отмечу фантастический по задумке параллельный проход призрака на переднем плане и Гамлета по галерее на заднем. Да и сам призрак в доспехах и развевающемся плаще, словно парящий среди грозового неба – отличный режиссёрский ход. Прочие постановщики зачем-то делают упор на крупном плане персонажа, низводя драматическую сцену до фарса. И опаской столкнуться лицом к лицу с изъеденным тленом лицом нежити. Либо встретить комичную гримасу Куравлёва из «Ивана Васильевича». Помимо визуальных достоинств у фильма есть ещё одно – атмосферное музыкальное сопровождение Шестаковича, которое выходит за рамки просто фона. Музыка тут служит неотъемлемой частью декораций и самого действа. К плюсам отнёс бы также и разумное присутствие самого шекспировского текста: его ровно столько, чтобы понять суть, очертить главные конфликты и раскрыть образы, не погрязая в деталях. Так нелюбимый монолог Полония, напутствующего сына, нарочито вычурный и откровенно комичный, у Козинцева сокращён втрое, став более понятным и человечным. Да и сам Полоний самый многогранный и правдоподобный из виденных, без фиглярства и кривляния: лебезящий перед начальством чиновник, заботливый отец, умудренный муж, хитроумный интриган… Но не обошлось и без досадных сюжетных купюр. Так исчезла важная сцена сомнений Гамлета убить кающегося у алтаря Клавдия. Конечно, и у Козинцева хватает пафоса, гиперболизации и манерных жестов. Но ровно настолько, чтобы ощутить дух первоисточника, изначально предназначенного для театра. Но театрализация не служит самоцелью, и не входит в противоречие с драматургией и реализмом. Актёрская игра в фильме естественна и гармонична: актёры не переигрывают и не впадают в гипертрофированный сценический экстаз. Проходя тонкую грань между вымыслом и правдой: король адекватен и прагматичен, а Гертруда холодная, поверхностная, но расчетливая. Что даёт возможность осмыслить их образы с иной стороны. Вертинская в роли Офелии с восковым иконописным ликом только при первом приближении выглядит калькой из постановки 1948 года. В отличие от предшественницы она создала поистине трагический и глубокий образ маниакально привязанной к деспоту-отцу послушной дочери, и её убийственно-инфантильной неспособности жить вне отцовского контроля. Не способной повзрослеть. Вертинская сыграла даже не безумие, а саморазрушительную скорбь и боль утраты того, без кого она просто не способна жить дальше. А болезненная отрешённость и уход от реальности – всего лишь защитная реакция организма, чтобы окончательно не свихнуться в этом холодном, жестоком мире. А какая изысканная по красоте, поэтике и трагизму сцена одевания Офелии в траур с её кукольно вздёрнутыми как у марионетки руками и выбеленным кукольным лицом? До мурашек… Мои опасения разочароваться при сравнении с другими постановками пьесы на экране не оправдались. Вынужден повторить – это лучшая экранизация Гамлета. Правда, я всё ещё не посмотрел постановку королевского шекспировского театра с Теннантом в главной роли. Но там снова театр, нелюбимый мной театр... Baddy Riggo, 14-21.01.2021
На этой неделе телеканал «Культура» представил ретроспективу трёх экранизаций трагедии Шекспира «Гамлет» (Лоуренса Оливье 1948 года (Великобритания), Григория Козинцева 1964 года (СССР), Франко Дзеффирелли 1990 года (США)), за что громадное спасибо телеканалу «Культура». Сняв с полки соответствующий томик Шекспира и перечитав пьесу, я включила телевизор и стала пересматривать фильмы. По моему мнению, наш фильм советского периода — лучший и пока никем не превзойдённый уровень искусства. Большое впечатление производит прекрасная операторская работа, средневековый замок, мрачная природа создают и подчёркивают гнетущую атмосферу трагичности, грядущих новых бед, безысходности. Впечатляет, что замок снят таким образом, что создаётся впечатление, что он существует как ещё одно действующее лицо. Ни в одной из виденных мною экранизаций этой трагедии Шекспира нет ничего аналогичного. По-моему, даже тот факт, что фильм снят в чёрно-белом варианте, очень хорошо подходит к этой трагедии Шекспира. По моему мнению, музыка Шостаковича уникальна. При всей моей любви к классической музыке, никогда не причисляла Шостаковича к моим любимым композиторам и слушать отдельно от фильма такую музыку не стала бы, но меня впечатляет, как органична именно эта музыка в контексте этой трагедии Шекспира и этого фильма. Сцена появления тени отца Гамлета впечатляет и производит сильное воздействие и сегодня, в век компьютерных технологий. Более того, по моему мнению, спецэффекты современного кинематографа не способны произвести аналогичное впечатление на зрителя. Текст в фильме приведён в лучшем, по моему мнению, переводе Пастернака. Не стану «ломать копья» на модную нынче тему «за» и «против» оригинала и переводов, напомню лишь в который раз современным поборникам оригинала, что во все времена и у всех народов делаются переводы классики и это признаётся нормальным явлением в человеческом сообществе. Что касается меня, то я очень люблю переводы Пастернака, и этой пьесы в том числе. В моём понимании, перевод Пастернака очень театральный, образный, красивый, с глубоким смыслом. Что касается некоторой кажущейся вычурности и манерности таких текстов, то, по-моему, или человек, читающий книгу, пришедший в театр (в данном случае — смотрящий фильм) понимает и принимает, что перед ним театр, а в театре не говорят как в жизни, или нет. Очень люблю чисто театральную манеру наших актёров «старой» классической школы декламировать, читать, проигрывать текст чисто интонационно, голосами — по-моему, это был отдельный вид искусства, и лично мне, например, очень жаль, что этот вид искусства на сегодняшний день утрачен. Одного только Иннокентия Смоктуновского можно просто слушать на слух, вне зависимости от того, в кадре артист или за кадром, хотя, при всём моём уважении, я не могу сказать о себе, что я понимаю или полностью согласна с тем, как артист играет эту роль, этот текст, хотя есть места, которые мне очень нравятся и производят глубокое впечатление: например, моё любимое место с флейтой, или, например, сцена с матерью, не говоря уже о знаменитых монологах. Мне очень нравится, что в этом фильме Офелия — не бледная тень, не теряется на фоне основных персонажей, их страстей и поступков, как это часто бывает с исполнительницами этой роли (хотя, вполне возможно, сам текст пьесы Шекспира и поднимаемые в нём темы не дают возможности актрисам создать крупный образ), а ведь актрисе Анастасии Вертинской здесь всего лишь 18—20 лет. (Современные молодые актрисы, учитесь, пожалуйста, пока есть у кого!.. Пожалуйста...). Более того, по моему мнению, современные фильмы ужасов не способны произвести на зрителя такое же впечатление, какое производят сцены сумасшествия и гибели Офелии в этом фильме. Конечно, при просмотре этого фильма заметно, что режиссёр мог знать о британском фильме и даже находиться под его сильным впечатлением. С другой стороны, заметно, что фильм очень русский: во время просмотра у меня часто возникали ассоциации с Пушкиным и ещё больше — с Лермонтовым (например, в начале фильма в сцене на балу иллюзия с лермонтовским «Маскарадом» почти полная), в сценах съёмок природы заметно, что места не похожи на Данию, в массовых сценах и в сценах на кладбище заметно, что в нашей стране раньше так снимали кино о войне (не говоря уже о том, что аналогичные сцены мы можем видеть в другом известном фильме Козинцева по Шекспиру — «Короле Лире»). Или концовка фильма, например: в результате того, что купированы некоторые фразы из Шекспира, видоизменяется и углубляется, по моему мнению, смысл финала, появляются ассоциации с древнегреческими трагедиями с их роком и предопределением. Лично мне такой финал нравится больше и производит гораздо большее впечатление, чем, например, финал в классическом британском фильме Лоуренса Оливье 1948 года (в котором текст полнее, финал ближе к Шекспиру, но в котором в финале ощущается, что зло преодолимо и возрождение возможно), или уж тем более в фильме Дзеффирелли 1990 года, в котором в современных быстрых темпах пробежались галопом по Шекспиру, обойдясь без какого бы то ни было глубинного смысла Шекспира вообще (что тем более печально и странно, учитывая, кто режиссёр). По моему мнению, тем из современных людей, которые хотят знать, что такое мировое искусство театра, литературы, а также кинематографа того золотого классического периода, когда и кинематограф тоже был видом искусства, этот фильм к просмотру обязателен. Однако без подготовки смотреть этот фильм я бы не рекомендовала, сначала хотя бы прочитайте пьесу Шекспира (не говоря о том, чтобы попытаться её осмыслить).
Уильям Шекспир - это один из величайших литературных гениев человечества. Совсем недавно исполнилось 450 лет со дня его рождения, но пьесы знаменитого драматурга продолжают ставить на сценах всех театров мира. Надо сказать, что ещё ни одна из пьес Шекспира не произвела на меня такого громадного впечатления, как 'Гамлет'. Прочитав её в 14 лет, мне тут же захотелось увидеть шикарную постановку под стать трагедии. Наслышавшись об одноимённом советском фильме, решила посмотреть сначала его: ведь всё-таки своё, родное. К тому же музыку к этому фильму написал Д. Шостакович (а он мой любимый советский композитор), что ещё больше удвоило моё желание. Фильм затянул меня с первых же кадров: мерный и протяжный бой колокола, крупный план бушующего моря (олицетворение душевного состояния главного героя) завораживают зрителя. А потом потрясающая сцена встречи Гамлета и матери, сыгранная в пантомиме: сын скачет в Эльсинор, узнав о внезапной смерти отца, и, чуть только он вбежал в замок, королева Гертруда (Эльза Радзинь) бросается в объятья Гамлета (Иннокентий Смоктуновский). Мы не видим лица принца, но какими-то фибрами души Смоктуновский передаёт глубокую печаль героя. Прочитав выше весьма противоречивые мнения о монологе 'быть или не быть' (Смоктуновский произносит его как бы про себя), хочу сказать, что в этом фильме он снят как нельзя лучше: ведь такие мысли являются сокровенными, 'дерзновенными' для любого человека. Последущие сцены с участием замечательных актёров: короля Клавдия (Михаил Названов), Горация (Владимир Эренберг), Офелии (Анастасия Вертинская), Полония (Юрий Толубеев) и др. - также поражают своей выразительностью. Но по-настоящему царит в этой картине гений Смоктуновского: герой его сильный, волевой и энергичный человек с тонкой душевной организацией; его боль, разочарования, любовь и гнев передаются и зрителям. Как замечательна сцена с Офелией, где Гамлет догадывается, что девушку подослали к нему с целью выпытать его собственные намерения, но эти слова: 'Я вас любил когда-то!...' сказаны с такой страстью и любовью, что мы понимаем; ни смотря ни на что Гамлет любит свою 'нимфу'. А сцена со флейтой? Это знаменитое 'на мне играть нельзя', которое Гамлет бросает в лицо своим уже бывшим друзьям с плохо скрываемым гневом (как они, мол, им, принцем, посмели вертеть, как игрушкой!) - вершина актёрского мастерства. Нельзя не отметить игру Анастасии Вертинской. Хрупкая, чистая душой девушка оказывается марионеткой в руках подлых и хитрых людей. Поражает её любовь к низкому душой отцу: ведь из-за его смерти от рук Гамлета она сходит с ума! К слову сказать, именно эта роль и принесла настоящую, мировую славу... Такие фильмы нужно смотреть в тишине и в темноте, одному, чтобы понять глубокий смысл этой великой трагедии. По моему личному мнению, это одна из величайших экранизаций Шекспира и один из двух лучших фильмов Козинцева (второй - 'Король Лир'). Нам же, зрителям, остаётся смотреть и восхищаться игрой гениальных соотечественников.
После просмотра фильма я еще сильнее полюбила Смоктуновского, невероятно органичного и натурального в своей роли. Вот оно настоящее воплощение Гамлета! Каждый из выдающихся актеров мечтает сыграть Гамлета. Так вот - Смоктуновский с этой задачей справился более чем достойно. Фильм собран усилиями настоящих мастеров своего дела: музыка - Шостаковича, блестящее актерское исполнение, практически не измененные тексты Шекспира в переводе Пастернака(лучшем на мой взгляд), плюс черно-белая тональность картины. Словом, очень грамотно, взвешенно и ничего лишнего. Смоктуновский - действительно бриллиант в этой картине, остальной актерский состав подобран хорошо, но лишь оттеняет игру главного героя. Конкуренцию составляет Офелия в исполнении Вертинской ее эпизодические появления дышат юностью, женственностью и чистотой. За три часа просмотра 2-х серийного фильма переживаешь целую гамму эмоций:от депрессивных до кипящих шекспировских страстей Фильм не дает ответа на вопрос 'быть или не быть', но на вопрос 'смотреть или не смотреть': однозначно советую первое!
Взяв бессмертное произведение Уильяма Шекспира «Гамлет, принц датский» в лучшем переводе Бориса Леонидовича Пастернака, пригласив на главную роль талантливейшего Иннокентия Смоктуновского, доверив камеру Йонасу Грицюсу, Григорий Козинцев создал экранизацию, которую можно считать образцовой. Знакомство с признанным классиком, великим поэтом и непревзойдённым драматургом, творившим в эпоху Возрождения – Уильямом Шекспиром – начинается обычно ещё со школьной скамьи. Именно в этот момент есть все шансы навсегда влюбиться в художника, который, сделав писательство делом всей своей жизни, прославился не только как автор самой печальной повести на свете, но и как создатель многих других интереснейших историй и титанических характеров. Неразрывна его связь с народным искусством – театром, кроме этого, шекспировские творения выходят также на телеэкранах. Встречаются различные их осмысления, тем более, что почва для этого весьма подходяща, однако первоисточник всегда оказывался и, вероятно, будет оказываться выше, а реальный замысел гения так и останется загадкой и предметом споров. Уяснив нехитрый секрет успеха, что не стоит изобретать велосипед, тем паче без руля и без сцепления, ставя и трактуя «Гамлета», режиссёр не стал придумывать новых деталей сюжета. Придерживаясь книги, Григорий Козинцев, подобно писателю, создал жизнь-драму со всеми её мрачными тонами и тёмными оттенками. Не менее ответственен за результат и Иннокентий Смоктуновский, взваливший на себя исполнение главной роли. Самого известного драматического героя в истории мечтает сыграть каждый серьёзный актёр. В сложном, неоднозначном, противоречивом, многогранном характере принца датского сплелись и слабость, и сила. Воплотить в жизнь такой образ – задача не из лёгких, но, как бы банально это ни звучало, Смоктуновский с ней справился. Ему присуща сценическая свобода, понимание природы своего персонажа и наконец, харизма. На славу поработали и Михаил Названов (Клавдий), и Юрий Толубеев (Полоний), и Владимир Эренберг (Горацио), и Степан Олексенко (Лаэрт). Отдельного упоминания заслуживают и женщины-героини: Эльза Радзиня (королева-мать) и Анастасия Вертинская в роли возлюбленной принца. Гертруда у Радзини получилось яркой, хотя и не вызывающей лично у меня тех же чувств, что в трагедии. Изменница, предавшая благородного супруга, здесь пробуждает скорее жалость, нежели негодование. В то же время её характер, как и образ Гамлета, можно считать сотканным из противоречий, а потому поддающимся лепке, подобно глине в руках гончара. Что касается Офелии – Вертинской, то она, напротив, оправдала все ожидания, пробудив уже знакомые по чтению эмоции и переживания. Искренняя, хрупкая, невинная – она жертва, которой сочувствуешь, которую жалеешь. Очень точна фраза Германа Гессе про поэтические образы Гамлета и Офелии: «Символы всех печалей и всех недоразумений мира». Именно такие они у Козинцева. Всё-таки артисты «старой» советской школы – большие таланты. Пришедшие в профессию в большинстве своём по призванию, они всегда выставляли на первый план не себя, а своих персонажей. Их на первый взгляд кажущееся скромным обаяние поистине неотразимо. Содержание в нескольких словах можно передать так: жизнь Гамлета, философа по призванию, столь несправедлива к нему, что одаривает лишь предательством близких и смертью любимых. В таких обстоятельствах трудно отказаться от мести – блюда, которое даже холодным нужно подавать умело. Об остальном желательно читать и обязательно смотреть. Шекспир вечен, вопрос «Быть или не быть?» – тоже, и, если не отвечать на него глобально, а лишь по отношению к данному фильму с превосходной режиссурой, прекрасными атмосферными декорациями, такой же музыкой и первоклассной актёрской игрой, то это однозначно «Быть!». 9 из 10
Гамлет удивительно удобная для анализа пьеса. Достаточно посмотреть и послушать знаменитый монолог – и все ясно и с режиссером, и с актером. Великий монолог был прочитан за кадром! Более того, часть монолога мы имели возможность наблюдать лишь спину Смоктуновского! Творческий прием или обыкновенное бессилие? Козинцев сработал в стиле Эйзенштейна. Типичное советское старое кино бездарное во всех ипостасях. Декларирование следованию школы Станиславского, а на деле переход в шаблонность, отказ от естественности, отказ от реализма в пользу театральности в самом плохом смысле этого слова. В данном случае даже театр, переходящий местами в радиопостановку. Отвратительная, на мой взгляд, работа со светом: мощные прожектора выбелевают лица, лишая их теней и полутонов, подчеркивая и усиливая «кукольность» персонажей, переводя действие в условный план и окончательно отрывая их от реальности (прием Эйзенштейна). Возможно, попытка Смоктуновского вырваться из картонного мира кукол и театра теней в реальность и привела в свое время к конфликту с Козинцевым. Именно эта попытка и вызвала, на мой взгляд, интерес публике к фильму. Получился своеобразный эффект появления живого человека в кукольном окружении. Видимо, Козинцев почувствовал что-то необычное в получившихся кадрах и рискнул оставить отклонение от собственной стратегической линии. Однако, новаторство актера, отмеченного призом зрительских симпатий, несколько смазалось качеством игры Смоктуновского. Честно говоря, при всей моей симпатии к Смоктуновскому, не могу сказать, что роль ему удалась. Особенно заметна откровенно плохая игра Смоктуновского в сцене похорон Офелии – срывается на крик, но за этим криком нет чувства, нет даже истерики. Есть бездарно отыгранный эпизод. Отсутствие содержания компенсировано глоткой. От этой выхолощенности чувств и нет сопереживания, сочувствия герою. Актер мечется в пароксизме самолюбования, его мы видим, а вот собственно Гамлета, героя – нет. У Шекспира был, а у Смоктуновского с Козинцевым пропал. А зачем вам, ребята, Гамлет, есть ведь Смоктуновский, им и любуйтесь. Кстати, именно на примере этого эпизода отчетливо видно, почему иностранные зрители не видят того, что легко читается носителем языка: интонационное наполнение текстов родной зритель воспринимает во всей полноте, зритель его ЧУВСТВУЕТ, а иностранец лишь пытается понять и в лучшем случае логически ПОНИМАЕТ. Еще один серьезный вопрос к Смоктуновскому: кого именно, какую личность играет актер? Кто сказал, что Смоктуновский играет интеллигента? Это параноик в неудержимой жажде мести. Пройти по трупам во имя идеи фикс для него – единственный путь. Мать, любимая девушка, друзья – пусть сдохнут все без всякой пощады во имя торжества идеи мести. Сомнений нет ни тени… А как же великое шекспировское: «Быть или не быть, вот в чем вопрос?» Кто из двоих, режиссер или актер, автор такой трактовки личности Гамлета? Не спорю, имеет право на жизнь и подобная трактовка образа. Но, согласитесь, значительно легче играть болезнь, логика болезни четко зафиксирована в симптомах и ни в каких тонкостях и нюансах не нуждается, это лишь набор штампов в известных лекалах. Куда труднее играть личность во всем ее объемном многообразии. И еще один штришок из наследия Эйзенштейна - ужасающе прямолинейная и примитивная музыка Шестаковича. Мощный удар по барабанам в трагические момент и тому подобная тупая музыкальная иллюстрация событий в кадре, видимо, наследие деревенского прошлого советской аристократии, уже не говоря об отсутствии хотя бы элементарного музыкального вкуса. Сказался еще и перенос опыта Шестаковича с балетной музыки в кино. Кино допускало прямолинейное музыкальное сопровождение лишь в дозвуковую эпоху. В 60-е годы это уже атавизм. Фильм смотреть не рекомендую. Он интересен лишь студентам как иллюстрация этапов развития кино. 2 из 10
Когда Вы сталкивались с несправедливостью, вы видели, что все молчат и делают вид, что не замечают ничего. Молчат, лишь бы не вступать в конфликт с миром, с начальством, с властью, с рынком, с системой потребительского общества, с главой семьи, с супругом, с кем угодно. Архетипы заставляют нас быть Гамлетами. Это почётная роль. Борца за справедливость. Когда мы сталкиваемся с несправедливостью, почему мы ведём себя как Гамлеты? … и как Джульетты? А потом, уколовшись, пускаемся в другую крайность, из бунтарей становимся Полониями и Офелиями, во всём послушными воле господина? Которых всё равно предают на заклание. Как ни странно, но ни одна из описанных в трагедиях Шекспира стратегий поведения не является образцом для подражания. Один мудрый человек однажды вдруг понял, что они являются примерами, как не надо относиться к жизни. Это трагедии без катарсиса. В логике Гамлета нет места пониманию, что «всё что снаружи, то и внутри», и что несправедливость вокруг - это лишь отражение заблуждений его души. А ведь древняя китайская пословица говорит: «если роешь могилу врагу – рой сразу две, вторую для себя». Ну ладно, западные люди. Но мы-то русские, ведь на половину «азиаты мы»? Нам сам Бог велел соединить и восток и запад... и внешнее наказание злодеев за аморальное поведение, которому учит Ветхий завет и полное внутреннее непротивление и прощение, о котором говорил Христос. Христианский культ извратил великие истины библейских посланий, разделив их не части, отбросив Ветхий завет, призывающий к активным наказаниям грешников. В христианском новозаветном культе осталось только бесхребетное поведение всепрощающего страдальца. И тогда появляются Гамлеты, которым не понятна логика такой модели. И он отметает идею прощения, подставления душевной щеки. А ведь истиное Прощение не исключает внешнее изобличение и наказание негодяя. К сожалению, русский режиссёр видит в Гамлете только благородного борца за справедливость. Никакого катарсиса в конце – только скорбь о несправедливости мира, в котором пока ещё существует вечное непобедимое зло. Каким мог бы быть сюжет Гамлета в другой трактовке? а) тайная игра - не самому сходить с ума от ненависти к злодею, а приняв ситуацию, как исполненную высшего смысла, сводить дядю с ума, навязчивыми анонимными намёками на то, что тайна его известна и может быть раскрыта. Помогать свершиться суду совести. Оказывается, таким и был изначальный прототип Гамлета – принц Авлет из языческих сказаний. б) открытое противостояние – огласить о подозрении, заклеймить позором перед всеми и публично и при помощи армии Фортинбраса вести войну по свержению дяди с престола. Народ поддержал бы принца. Но шекспировский вариант языческой истории об успешном Авлете превратил принца из удалого молодца в неврастеничного меланхолика с суицидальными мыслями, видящего мир как лишённый смысла и справедливости. Нелогичность христианской догмы привели Гамлета к ненависти и он невольно пошёл самым худшим путём, по самому разрушительному сценарию из возможных. Каким могло бы быть режиссёрское решение существующего шекспировского сюжета? а) показать трагичность Гамлета как непрощающего, жестокого человека. Показать перекличку, зеркальность его характера дядюшке- подлецу и матушке- предательнице. В ситуациях с обидой на Офелию, с убийством Полония. б) ломка и сшибка в душе Гамлета инстинктивной языческой мстительности и узколобо трактуемых христианских гуманистических стереотипов. Победа языческой идеи «праведной ненависти», но и её ущербность на фоне гуманистической эпохи. б) развитие сюжета показать как эскалацию ненависти в душе Гамлета. Восстановление справедливости – не только в виде гибели негодяев дядюшки и матушки, но и в гибели самого Гамлета. Катарсис в том, что никакого катарсиса Гамлет от мести не получил. Катарсис в том, что умирая, Гамлет понял вдруг бессмысленность своей борьбы. 8 из 10
Чёрное и белое, тишина и оглушительный звон колокола, разбивающиеся брызгами море и непреступный камень – удивительно, насколько противоположны и насколько едины и неразрывны эти образы в кинокартине Г.М. Козинцева «Гамлет» (1964). Зрителю недостаточно и всего фильма, чтобы понять, кто же здесь представитель добра, а кто посредник зла. Гамлет И. Смоктуновского противостоит не только Клавдию М. Названова и его помощникам Гильденстерну и Розенкранцу, но и, прежде всего, противостоит своим внутренним демонам, сомнениям, жажде мести и страхам. «Гамлет» – это не трагедия непонятого, отвергнутого собственной семьей принца, а трагедия Человека, преданного миром за справедливое желание отомстить и отравленного местью. Мышление героя, его пронзительный взгляд свысока, пробирающий до самых недр души – Гамлет поражен ничтожности и безразличию людей. И сначала зритель, окунаясь в эту черно-белую, давящую своим трагизмом атмосферу картины, задается вопросом: почему Гамлет так себя ведет? Что такого могли сделать его родные, раз этот принц позволяет себе вольности в виде оскорбления Клавдия или не очень теплое отношение к матери? Эти вопросы начинают тревожить зрителя, начинают нагнетать обстановку, обострять конфликт, и ответы на эти вопросы он находит в монологе Гамлета, где герой объясняет всю трудность своего положения. Сцена, где он идёт среди людей, а они словно призраки, является визуальной находкой оператора Й. Грицюса и режиссера Г. Козинцева1: один лишь Гамлет, одетый в траур, выглядит на фоне этой безликой толпы живым и четким, словно очерченным углем на белой доске. Зритель узнает о трагедии королевской семьи – король мертв! Короля больше нет! Но скорбит по нему лишь его сын. Только он хранит в памяти его светлый образ (если зритель обратит внимание на мизансцены, то заметит, как веселы и беззаботны придворные в мгновения внутренней печали и боли главного героя кинофильма). Оттого герой Смоктуновского становится вдвойне интересным для зрителя. В его действиях и жестах много энергии, движения и жизненной силы, в его голосе звучит неискореняемая ирония, насмешка над всем и каждым (зритель увидит это во многих сценах, например, где Гамлет скачет по лестнице, стремясь скорее к бродячим артистам, или же где он надрывно кричит), но взгляд его иной. Взгляд Гамлета потухший, обреченный. Внутренний конфликт, показанный Козинцевым, не выглядит вымученным, словно Гамлет и не знает, хочет он мстить за отца, или не хочет, а если хочет, то просто так, от скуки – нет. Глядя на Гамлета, зритель верит в тяжесть мыслей этого героя, в его буквально физическую боль от всего происходящего: улыбка матери Гертруды, сыгранной Э. Радзиней, которая только два месяца назад похоронила мужа, довольное лицо Клавдия, лесть и притворство старых друзей. Все те, кто должен был поддержать Гамлета вдруг восстали против него, встрепенулись от его справедливого гнева, как пчёлы в улье бросаются на внезапно попавшего внутрь шершня. И вот, родные уже неродные, а друзья уже враги. Ведь какой хороший друг будет сладко спать, зная, что в шкатулке лежит смертный приговор его приятелю (сцена обнаружения главным героем грамоты Клавдия, приказывающей убить Гамлета, и спокойный, абсолютно ничем не омраченный сон «друзей» Гильдентсерна и Розенкранца, знающих об этом приказе)? В главном герое киноленты сливается черное и белое, безмолвное отчаяние и душераздирающий крик несмирения. Гамлет похож на человека, его переживания – пусть и не такие трагичные – близки каждому. И от этого зрителю проще сопереживать герою, встать на его сторону и вместе с ним усмехаться над Клавдием, вместе с ним убивать Полония, вместе склоняться над гробом Офелии (героини актрисы А. Вертинской) и вместе с ним произносить знаменитое «Быть или не быть?..». Но если обозреватель будет рассматривать не только Гамлета, но и других героев, то поймет, что у каждого характера своя внутренняя драма. Их поступки нельзя назвать хорошими или добродетельными, но у каждого их поступка были какие-то основания. Зритель, вглядываясь в этих героев киноленты, видит внутренние драмы, переданные режиссером Козинцевым и оператором Грицюсом с помощью особых деталей: Клавдий – зеркало, Гертруда – медальон с фотографиями, Офелия – черная вуаль. И детали эти добавляют глубину истории и словно говорят: «Нет черного и белого, есть злые поступки и добрые, которые либо губят душу человека, либо делают ее высокой и бессмертной». И знаменитые на весь мир слова из монолога «Бедный Йорик», произнесенные Гамлетом почти шепотом, заставляют зрителя замереть, еще раз задуматься над всем происходящим на экране и ужаснуться этой горькой правде. Жизненность – вот тот драгоценный, тот важный крючок, что держит зрителя во внимании и напряжении, что не дает ему опомниться до самых титров картины. Прошло порядка трехсот лет с тех пор, как шекспировская трагедия покорила весь мир своей искренней, непреклонной правдой, но все те темы и проблемы, что поднимал У. Шекспир в своей пьесе, и по сей день тревожат человека, заставляют его задумываться и искать выход. И «Гамлет» 1964 года сумел не только создать атмосферу того времени, но и одновременно с этим придать всей истории современные, всем понятные черты.
Шекспир — величайший поэт эпохи возрождения. Его пьесы мы читаем с детства, а темы и идеи произведений и по сей день актуальны. Так как же представил нам режиссер Козинцев эту вечную картину? Хотелось бы начать с музыки. Вставить композиции Шостаковича было интересным решением. Бушующая мелодия, как бушующие волны моря в первых кадрах, волнительные переходы, как волнительное течение — все это передал Козинцев. Многие могут поспорить с выбором, но разве не подходят творения композитора к фильму? Остроте сюжета? Яркой игре героев? Мое мнение, что да, подходят. Теперь хотелось бы поговорить поподробней о работе режиссера. Григорий Михайлович(если вы читали Гамлета) привносит в произведение немного свое виденье, оставляя при этом ряд вопросов, ответить на которые каждый должен сам: любил ли Гамлет Офелию? Знала ли Гертруда об убийстве мужа? О чем известно Полонию?Он говорит со зрителем на доступном языке, с открытостью мотивов. Что же касается работы оператора? Знаете, это очень сложно, чтобы режиссер с кинооператором не то, что бы сработались, а поняли идеи друг друга, чтобы точки зрения соприкасались, и чтобы они чувствовали единство мысли. Кто может поспорить, что этого не получилось в этой картине? К примеру, можно вспомнить момент встречи духа отца с Гамлетом. Принц кажется таким крошечным и ничтожным по сравнению со сверхъестественным, с чем-то великим и непостижимом для людей. Что же этим хотел сказать Йонас Грицюс (оператор)? Возможно, что все мирские проблемы такие мелкие и бессмысленные по сравнению с проблемами вселенной, с глобальными вещами. А что насчет черно-белого отображения, то предполагаю, это сделано для того, чтобы подчеркнуть трагизм и траур драмы. Отдельно хочется высказаться об игре актеров. Честно говоря, очень редко смотрю советские фильмы, тем более современные российские. Но главное что хочу подчеркнуть — это Смоктуновского(Гамлет). Иннокентий Михайлович, по моему мнению, отдался роли Гамлета, прочувствовал ее всю. Его крики, возгласы, перемены настроения, полное перевоплощение— вот, что трогает душу зрителя, что оставляет след в сердцах смотрящих! Считается, что каждый уважаемый себя актер мечтает сыграть Гамлета, как бы это его пик карьеры. Не могу сказать, что знаю многих советских актеров, но точно могу утверждать, что Смоктуновский достоин этой роли, он и есть изюминка этого фильма. Также стоит сказать и о второстепенных актерах. Офелия (Анастасия Вертинская) сыграла безупречно роль легкой, воздушной, незатейливой девушки. Гертруда (Эльза Радзиня) негодующую мать, напуганную собственными мыслями и поступками (но мне кажется, что здесь Козинцев немного изменил этого персонажа и его поведение). В заключении, хочу всего лишь сказать, что посмотрев все существующие экранизации, эта достойна высокой оценки, в ней есть противоречивые моменты, но все же не зря данная кинокартина была признана мировым достижением кинематографии.
«Я мог бы замкнуться в ореховой скорлупе и считать себя царем бесконечного пространства, если бы мне не снились дурные сны» Холодные стремительные волны моря разбиваются о скалистый берег, на котором видны суровые башни замка Эльсинор. Здесь королевство соленой воды, камня и неба. Но перед этим – титры, медленный пролог из имен и названий на фоне факела. Говорят, на огонь можно смотреть бесконечно. Есть и сюжеты, бесконечные в своем существовании. Само движение камеры, неторопливое, обстоятельное, готовит к значимости, наступающей незамедлительно. Нарочитая, скупая трагичность, от которой хочется совсем по-шекспировски заломить руки, в определенный момент уже не находит себе места, вытесняемая мрачной, гнетущей, трогающей, в меру символичной и естественной эмоциональностью, когда нужно кричать, рыдать, хохотать, расцарапать воздух, но не быть равнодушным. Экранизаций шекспировского «Гамлета» не так мало. Одним рукоплещут, другие ни на что не годны. Спорить о лучшей не имеет смысла. Но самая выдающаяся – фильм Григория Козинцева, вышедший в 1964 году. Характерно, что он имеет внушительный список наград и номинаций по всему миру. Впрочем, суть не в них. А в той редкой порядочности, с которой нужно делать картину, до последнего следуя заветам Искусства. Сюжет изысканно прямолинеен. Не нужно быть шекспироведом, чтобы разобраться в его подтекстах. Вместе с тем он не искажает и не упрощает известную трагедию. Режиссер говорит со зрителем на доступном языке, с открытостью мотивов, следуя лучшему из пьесы, при этом, оставляя ряд вопросов, ответить на которые каждый должен сам. Любил ли Гамлет Офелию? Знала ли Гертруда об убийстве мужа? О чем известно Полонию?.. Козинцев подобен скрипачу-виртуозу, справляющемуся с несколькими задачами одновременно. Он идеально адаптировал текст трагедии для перенесения на экран, для чего необходимо сокращать и отказываться от части монологов. Самый известный пример, покаяние Клавдия в грехах, нужное Шекспиру, чтобы остановить карающую руку Гамлета. Козинцев же использует это для разоблачения короля. Во-вторых, тема «Гамлета» не ограничивается темой мести принца за убитого отца. Трактовка куда шире и многограннее. И Григорий Козинцев честно и последовательно следует тому, что хотя месть Гамлета играет важную роль в сюжете, она не должна затмевать ряд философских вопросов с иными мотивами. Это духовная драма героя, его сомнения, расхождение между нравственностью и действительностью…Козинцев – Гений, поскольку сумел блестяще отразить шекспировские задачи, актуальные по сей день. Меж тем, говоря о режиссере, нельзя не сказать о человеке, огромная заслуга которого – экранная жизнь Гамлета. Образ, созданный замечательным актером Иннокентием Смоктуновским, будто вышел из под пера Шекспира. Его герой точно так же поражает находчивостью, умом и остроумием, коим словно плеткой нарочито подлиннее, без зазрения потчует придворных лизоблюдов. Он полон решимости настолько же, сколь полон сомнений, прекрасно понимая, что без потерь добро побеждает только в сказках. Гамлет знает, что обречен: «Век расшатался – и скверней всего, что я рожден восстановить его!». Но Гамлет не безумен, насколько может быть не безумно благородство. Безумен сам мир вокруг, разлагающийся и сводящий с ума. Как мы видим, это персонаж сложный, его непросто сыграть. Поэтому любая струна чьей-то души, задетая этим героем, звенит во славу Смоктуновского. Примечателен каждый персонаж. Гертруда (Эльза Радзиня), мать Гамлета, не желает слушать сына, боясь собственного голоса рассудка, ведь поступки не повернуть вспять. Король Клавдий (Михаил Названов) – воплощение Зла беспринципного, хитрого, улыбчивого. Полоний (Юрий Толубеев), напротив, зло суетливое, вертлявое, мелкое, словно кляуза. Лаэрт (Степан Олексеенко) – благородство, внимающее дурным советам. И, наконец, Офелия (Анастасия Вертинская), хрупкая, бездумная, словно ветер. Символично, что существование всех героев, кроме Призрака, имеющего холодную, чужую отстраненность, лежащую по ту сторону живого сознанья, показано как бы взирая с высоты. Грандиозная музыка Дмитрия Шостаковича усиливает это впечатление. Фильм заканчивается долгим кадром. Тем самым, с которого начинался. Конец встроен в начало, и чтобы расколоть этот круг, нужно до основания расколоть замок Эльсинор, скалы на которых он стоит и море у подножия этих скал. А до тех пор все будет повторяться снова и снова, лишь биться за правду будет уже кто-то другой.
«Великие в желаниях не властны». Думаю, изъясняться о сюжете, нет надобности. Все же знакомы с содержанием пьесы о датском принце? Трагедия «Гамлет» в кинообличьи 1964 года Григория Козинцева стала семнадцатой по счету экранизацией на момент своего выхода в мире, она же являет собой одну из немногочисленных постановок советского кинематографа, периода «оттепели», приобретшую в последующем, заслужено, статус высокохудожественного полотна. О высоком статусе свидетельствуют факты, вот, к примеру, на Западе о картине говорили как об одной из лучших интерпретаций нетленного произведения Шекспира. В подтверждении моих слов, кинокартина имеет множество наград, как в СССР, как и полученных ей на Западе. Продолжу с описания актёрского состава. Будет оно кратким, по причине того что многие имена и фамилии мне не знакомы, но про одного актёра нужно мне будет обязательно упомянуть в своём плохо отредактированном тексте. Ведь вряд ли сегодня найдётся актёр умеющий передать образ датского принца впавшего в паранойю и запутавшегося во лжи королевской свиты, желающего отомстить за смерть отца, так достойно и величественно, как его передал и подал миру заслуженный лицедей Советского Союза Иннокентий Смоктуновский. Именно он на долгое время для меня останется в памяти как истинный шекспировский Гамлет, не зря в 1965 году он победил в номинации «Лучший Актёр Года» по мнению читателей «Советского Экрана», да и сам кинорежиссер верно своими словами подметил тогда индивидуальность великого актёра, цитата: «Я вернулся домой и знал, что Гамлет есть! И никаких сомнений, колебаний, фотопроб, кинопроб не было! Был Гамлет только такой и никакой другой! Проблема моя как режиссера заключалась в одном — мне нужно было успокоить его, добиться того, чтобы он не сомневался. Как мог, я пытался это сделать и считаю, что награжден за это сверх меры». Техническая сторона выполнена поразительно, слаженно, мне было заметно не вооруженным глазом, к процессу создания отнеслись серьёзно. А именно, перечисляю в чём: монтаже; монтаже звука; комбинированные съёмки стоящие немалых усилий; классическое, идеально наложенное музыкальное сопровождение от Дмитрия Шостаковича; костюмы; декорации средневековья; отменная работа оператора. Всё эти достоинства, придавшие изрядный, внушительный вид фильму, аккуратно и как раз под стать к самому первоисточнику, что кстати неудивительно, по причине того что в Советском Союзе к каждой экранизации подходили довольно скрупулёзно. Во время просмотра меня немного раздражала монотонность повествования. Скажу, прямо меня от неё швыряло в тоску и сон, но что удивительно монотонность повествования в последующем, при просмотре с каждой минутой, уходила в сторону, и я получил, то, что хотел увидеть, а увидел я для себя почти ту самую постановку Шекспира в её первичной постановке на сцене театра «Глобус». Вдобавок ощущая необычное дуновение готической атмосферы, атмосферу от которой несёт беспросветной грустью, строгим холодом и печалью от умирающего Датского королевства, как раз из-за неё у меня было неплохое состояние аффекта. Собственно благодаря наличию готического антуража, Смоктуновскому и ещё старанию нескольких незнакомых мне актёров, и уже всех перечисленных ранее мною плюсов, картина по праву, обязана и должна называться полноценным произведением искусства. Надобно также отдать должное диалогам и монологам Шекспира, переведённые Борисом Пастернаком, в них присутствует смысл вкупе с красотой русского языка, их надобно услышать самому, дабы понять их прелесть. Вот, к примеру, высказывание Гамлета, воспроизведенное голосом Смоктуновского,- «Никаких свадеб! Кто жил в браке, пусть остается в супружестве, все кроме одного! Остальные пусть воздержатся». Резко сделаю вывод: Неповторимая с собственной, уникальной эстетикой и настоящей театральностью, могу сказать, гениальна в истинном понимании данного слова, так как совмещена с той же простотой, строгостью и благородностью. Вдобавок возвращает должное оригиналу, что собой означает - всем кто любит читать хорошую литературу, фильм будет занимателен и интересен, как и тем, кто даже не знаком с самим «Гамлетом» он будет вместо самой пьесы, для первого ознакомления. Важнее всего, что после увиденного на экране, хочется обдумать что-то жизненное и серьёзное, вот как эта картина способна повлиять на мышление и ход мыслей в голове. На сегодня подобная классика, по причине своего возраста, вряд ли привлёчет внимание современного зрителя. Что, кстати, немного печалит, так как на самом деле такая строгость, вместе, с простотой, благородна и не будет тяжелой для понимания широкому простому зрителю. Косвенная кино-ассоциация, но очень близкая по духу: «Седьмая печать» Ингмара Бергман. Приятного просмотра. 10 из 10
После смерти Сталина, в период 'оттепели', появился Гамлет 1960-х, в киноверсии Григория Козинцева. В главной роли - Иннокентий Смоктуновский. К своему фильму Козинцев пристально изучал историю шекспировских постановок, и в частности 'Гамлета'. Квинтэссенцией его огромной работы стало несколько книг, главная из которых - «Наш современник Вильям Шекспир». Козинцев в своей киноверсии действительно учёл все, что было сделано до него. Он помнил о юности Гамлета и о его зрелости, плохом воспитании и прекрасном образовании, о его неврастении и сдержанности, безволии и мужестве, жестокости и благородности. Вопрос о том, 'положительный герой Гамлет', вопрос, который назревал, начиная с появления самого первого «Гамлета», перестала иметь значение. К 1964 году многие пришли к мысли, что этот вопрос просто бессмысленный. И в масштабах сценической трагедии, как и в масштабах человеческой жизни, такого вопроса не существует. Сам Козинцев говорил о осмысление пьесы так: «Справедливость» и «человечность» приобретают теперь особое, современное значение. Вот почему для нас смысл трагедии Шекспира не в том, что её герой бездейственен, а в том, что она сама побуждает людей к действию - она набат, пробуждающий совесть». А на главную роль он выбрал актёра малоизвестного, но с особой биографией. Его родители бежали из родной деревни от голода и оказались в Красноярске. Если произошел второй повальный голод в 1932 г., его отдали на воспитание тетке. Жили бедно, и школу пришлось бросить. Он учился на фельдшеров, а потом на киномеханика. А потом началась война. Отец погиб на фронте в самые первые дни. И очень скоро Смоктуновский сам поступил в военное училище. Далее его путь лежал на Курскую дугу. Войну он закончил около Берлина. После войны Смоктуновский поступил в театральную студию. За драку его выгнали, и он уехал в Норильск, как писал потом: '... вот я и решил затеряться в Норильске, девятом круге сталинского ада, среди ссыльных и лагерей'. Так что таким и играл Гамлета Смоктоновский - человеком, который прошел и огонь, и воду, и медные трубы. Именно этот актер, поверил когда-то Козинцев, сможет сыграть героя, главным оружием которого является мысль. Гамлет для Козинцева - это прежде всего герой, который решительно осуждает ложь и насилие, но не знает, как их побороть в масштабах, которые ему постепенно открываются. Просвещенный Гамлет становится ироничным и злобным. Он пытается заставить всех, кто его окружает, остановиться во лжи, брак матери с Клавдием называет «блуд в загаженном свином сарае», оскорбляет придворных, хамит королю. Страшные слова Смоктуновский-Гамлет говорит, как правило, специально тихо. Актер играет уязвимого и быстрого в реакциях, но его герой специально загоняет себя на территорию покоя: тем страшнее оказывается трагедия пьесы. Режиссер, создавая образ такого главного героя, играет на контрасте. Ход рассуждений Гамлета передан частично 'внутренней языком'. Так, один из ключевых монологов 'Быть или не быть' декламируется не в камеру, а слышен во время прогулки Гамлета на берегу моря на фоне шума волн, что само по себе исключает театральность и патетику побуждает зрителей вслушаться в смысл тихих слов. Гамлету, каким его играет Смоктуновский, хватило бы воли и решимости сразу отомстить Клавдию. Но мысль его не только про убийцу отца, она о времени, что 'вывихнуло суставы', расплодивши предателей, которыми стали даже Розенкранц и Гильденстерн. Мысль Гамлета - об Озрике, который принципиально не имеет своего мнения ни об одном предмете, что и продвигает его по карьерной лестнице. Мысль Гамлета - о хитром и жестоком Полонии. Всеми средствами Козинцев стремился к «сближения эпох». Главным средством этого являются костюмы, над которыми работал Соломон Вирсаладзе. Козинцев и Вирсаладзе решили избегать имитации старинных тканей, не пользоваться шелком, не допускать орнаментов и любой изысканной детализации, которая могла бы конкретизировать время действия. В материале эпохи предпочитали не особенному, а говоря словами Козинцева, «проходящему сквозь века, вызывающему устойчивый ассоциации с современной одеждой». А потому герой Гамлета одет в черную блузу-куртку, свободную, с глубокими складками, напоминающая современный свитер. Конгениальная музыка Дмитрия Шостаковича ужасает и восхищает одновременно. Особенно тема Офелии. Ужасает и восхищает удивительно величаво снятя сцена первого появления Призрака. Единственное, что не очень убедительно – сумасшедшая Офелия. Сцена безумия просто-напросто перекрывает всё до этого сыгранное Анастасией Вертинской, поскольку она просто чудовищно переигрывает. Женские образы здесь вообще играют вторую скрипку, а это не есть хорошо. Однако есть Гамлет, со всеми его эмоциональными оттенками и рефлексией. Размышления, которые помогают познать мир и человека, - вот в чем смысл образа Гамлета в этом фильме. Датский принц побеждает том, что распознает окружающее: мысль поднимает его над конкретными обстоятельствами семьи, королевского двора и всей Дании-тюрьмы. Финал трагедии - возвышение мысли, которое помогает прорваться ей сквозь века. 10 из 10
Мы болели разными 'Гамлетами'. В СССР даже был эксперимент - когда приехали англичане, Лоуренс Оливье играл с русской Офелией, а английская актриса с русским Гамлетом. Однако только Смоктуновский сыграл Гамлета уникального. Интеллигент - это вневременное. Это ум помноженный на честность чувств и характера. Трагедия его в том, что 'образованцев' с дипломом много, а вот истинный интеллигент редок. И именно поэтому так болезненно открыта его душа миру. Молодой Смоктуновский был именно таким 'странным' актером. Козинцев - редким талантом. Холодный аристократ Оливье или горячий, но не шекспировский, Гибсон - они были хороши, но они вписывались в картину времени, были обыденны. Трагедия Оливье-Гамлета велика, но сам он сын своего времени. Гамлет Смоктуновского вне времени! Трагедия честного и умного человека - вот центр фильма. Поэтому он не потерял свою силу и сейчас... 10 из 10
Итак, вслед за многими поговорим и мы немножко о Принце Датском. В моей видеотеке их три: Лоренс Оливье, Иннокентий Смоктуновский, Мел Гибсон. Видел Владимира Высоцкого на Таганке, смутно помнится Пол Скофилд (гастроли англичан в 50-х годах), превратившийся у Дзефирелли в Призрака. Лучший из всех, конечно, Иннокентий Смоктуновский, как и сам фильм Григория Козинцева. «Прохождение Призрака» — образ такой силы, что с ним рядом мало что можно поставить. До сих пор – мурашки по коже. У меня сложилось свое представление о тайне Гамлета. Моя версия. Центральная фигура трагедии — не Гамлет, а его мать. Гертруда любит Клавдия, давно и страстно. Она вынуждена жить с обоими братьями, но король ей ненавистен, он мешает ее любви. Гамлет, конечно, рожден ею от Клавдия. Это ее стыдная, страшная тайна, о которой не знает никто. Она толкает Клавдия на убийство вконец опостылевшего мужа. Теперь она может законно соединиться с любимым человеком, отцом ее любимого сына. Но она должна еще решить вторую часть своей жизненной проблемы — сблизить двух любимых людей, Клавдия и Гамлета, которые ничего не подозревают о подлинном своем родстве. Это ей не удается. Клавдий чувствует исходящую от Гамлета смертельную угрозу и неуклонно ведет дело к его гибели. Ну, и еще маленький штришок напоследок к моей безумной, конечно же, версии. Вы обратили, разумеется, внимание, как ведет себя Гертруда, которой Гамлет поведал страшную тайну Призрака? Вместе с ним она пылает негодованием — и прочее, и прочее, и прочее. Как бы не так. Да, как бы не так. Она предпочитает считать Гамлета безумным и опирается на Клавдия, как любящая и верная жена. И как она встречает бунт Лаэрта? «Визжат и рады, сбившись со следа! - Назад, дрянные датские собаки!» (акт IV, сцена 5). Та еще Гертруда. Недаром ее сыночка отворотило от Офелии — он напрочь разуверился в женщинах из-за страшного открытия о своей матери!
Гениальная музыка Дмитрия Шостаковича, не менее гениальный перевод Бориса Пастернака дали возможность Григорию Козинцеву снять лучшего «Гамлета» в мировом кино. И здесь, как-будто, силы небесные помогали ему поставить эталон среди всех «Гамлетов» мира. Подбор актёров просто идеален: Гамлет — Иннокентий Смоктуновский, Клавдий -Михаил Названов и далее по списку. Последующий конфликт между автором фильма и Смоктуновским явился лишь эпизодом внутренней «кухни» сложного кинопроцесса при создании киношедевра. Это тот самый случай, когда взгляды великого актера могут быть рассмотрены исключительно киноспециалистами за кулисами основного действия в качестве нюанса, на который имеет право каждый актёр. Тем более, сыгравший в фильме главную роль. Но режиссёр оставил свою трактовку. В итоге — эталон и недосягаемая вершина для всех последующих кинопостановок. Рекомендую для просмотра всем, кто неравнодушен к творчеству Шекспира и экранизациям его произведений в мировом кино. 10 из 10
Просматривая трагедию Гамлета невольно погружаешься в обстановку средневековья, костюмы, проходящий призрак, ссоры между близкими людьми. Внутреннее чувство мести, как человек сможет остаться человеком? Замечательный композитор Дмитрий Шостакович смог донести все мысли Уильяма Шекспира. Но больше всего понравилась игра замечательных актеров Иннокентий Смоктуновский-Гамлет, Анастасия Вертинская-Офелия. Я думаю донести все чувства, эмоции, переживания могли только они. Просматриваю уже не первый раз, и с каждым разом нахожу интересные, новые моменты. Обязательно просмотрите это чудесное кино 'Гамлет'