Рецензии. Мать
Мать Тереза была либо живым воплощением святости, либо одной из самых самовлюбленных фигур в истории современного христианства. «Мать» Теоны Стругар Митевской работает внутри этого разлома: это не очередное благочестивое житие, а портрет будущей святой до того, как ее образ был окончательно закреплен церковью и историей. Не икона с морщинистым лицом и мягким голосом, а женщина власти: упрямая, расчетливая, вспыльчивая, убежденная, что ее воля совпадает с волей Бога. События фильма разворачиваются в Калькутте в августе 1948 года. Тереза (Нуми Рапас), настоятельница монастыря сестер Лорето, ждет письма от папы Пия XII — разрешения покинуть монастырь и основать орден Миссионерок Милосердия. Вместо классического байопика от колыбели до могилы Митевска сжимает биографию до одной переломной недели — обратного отсчета перед моментом, когда Тереза должна выйти из-под власти старого института и создать новый. Но когда все кажется решенным, она сталкивается с дилеммой, которая бросает вызов и ее амбициям, и ее вере. Мать Тереза — монахиня албанского происхождения, родившаяся на территории современной Северной Македонии и причисленная к лику святых в 2016 году, — здесь еще не превращена в святую Терезу Калькуттскую. Для Митевской эта фигура не чужая: режиссер, как и монахиня, родом из Скопье. В этом совпадении — не только биографическая близость, но и желание вернуть канонизированный образ в пространство человеческих противоречий. Тереза заперта в монастыре, который сама называет тюрьмой, — в замкнутом пространстве, где от женщин требуют абсолютного подчинения правилам, написанным мужчинами. Но при этом именно Тереза управляет этим монастырем как тренировочным лагерем: требует дисциплины, отвергает удобства и относится к страданию как к рабочему инструменту духовного роста. Основной конфликт возникает не между Терезой и Богом, а между ней и сестрой Агнешкой (Сильвия Хукс). Агнешка должна стать ее преемницей, но в решающий момент делает признание, которое разрушает тщательно выстроенный план Терезы и заставляет ее усомниться в собственных суждениях. Та воспринимает это как личное предательство и в последующие дни пытается сломить сопротивление Агнешки. Так фильм превращается в историю не столько о вере, сколько о власти над чужой судьбой. Тереза в исполнении Нуми Рапас — не мягкая подвижница, а сжатый комок религиозной энергии, амбиций и подавленной агрессии. Она говорит резко, смотрит так, словно уже вынесла приговор, — и даже в моменты сострадания остается человеком, которому трудно не командовать. Именно эти противоречия делают ее не иконой, а живым человеком — способным на ярость, мелочность и жестокость. Вступительные гитарные риффы, тревожные сновидения, съемка сверху, нервная камера — все это срывает нимб с Терезы еще до того, как он успевает закрепиться. Но визуальный стиль фильма нередко оказывается смелее его мысли. Добавить в саундтрек грохочущий хард-рок — еще не значит переосмыслить святую. Порой «Мать» выглядит не как радикальный разбор религиозного мифа, а как глянцевая артхаусная деконструкция, принимающая резкость формы за глубину высказывания. Главная проблема в другом: фильм снова и снова приближается к темным зонам образа Терезы, но затем отступает. Он намекает на ее жесткость, властолюбие, мстительность, спорную репутацию, но редко доводит эти линии до настоящего конфликта. Митевска осмеливается сделать одну из самых почитаемых католических фигур сложной, даже неприятной. Но провокационный тон требует таких же острых идей — а их здесь не хватает. «Мать» оставляет противоречивое впечатление. Фильм слишком почтителен, чтобы стать откровением, и слишком осторожен, чтобы подорвать миф. Он разрывается между желанием развенчать икону и страхом перед последствиями. Митевска пытается показать Терезу до мифа — не канонизированную, не отполированную, еще не превращенную в гуманитарный символ. Однако вместо разлома получается лишь осторожная трещина. В ней видна другая Тереза — живая и неудобная, но фильм слишком быстро прикрывает ее благопристойной темнотой.